Мафия: Возвращение в Лост Хэвен


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИНТЕРМЕЦЦО 2. 1942 год.

ГЛАВА 9

Уве Эрикссон испытывал двоякие чувства. С одной стороны, он чувствовал себя оплёванным, потому что его фактически выставили посмешищем, которому нельзя верить. С другой стороны, он был рад, что, возможно благодаря ему, были предприняты такие меры предосторожности, что мафиози не решились напасть на колонну, перевозившую Эннио Сальери в Красный Суррейхэм. Но куда делись Смит и Хокинс? Наверняка, после неудавшегося нападения, их как ненужных свидетелей ликвидируют. С другой стороны, Хокинса можно было и раньше грохнуть, он ведь после похищения Смита уже был не нужен. В голове детектива опять начинала вариться полнейшая каша. Инспектор Людерс тоже находился в некоторой прострации. Вся эта кутерьма с Сальери, а также куча своих дел, заставили его однажды выдать следующую фразу: «Как мне это всё надоело! Да пропади пропадом этот чёртов Сальери!».

Эрикссон предпринял попытку отыскать следы Хокинса. Он жалел о том, что они с Людерсом решили действовать тайно, и теперь не было ни свидетелей, ни доверия к ним. Досталось, разумеется, и от комиссара, потому что он был одним из организаторов проверки Сальери в Фоксбургхилле, а также одним из инициаторов привлечения стольких сил для охраны перевозки гангстера в психушку. Да, возможно эти меры предосторожности помогли. А возможно, никакого нападения и не планировалось, и все колоссальные затраты и сложности были сделаны впустую.

Детектив с трудом выбил у Людерса командировку в Честерфилд-на-Потомаке. Он предполагал, что, скорее всего, никаких зацепок не будет. Но для очистки совести всё-таки поехал туда. Он опрашивал соседей Хокинса, жившего там под фамилией Шилдс. Он даже опросил его соседку, которую он тогда напугал своими действиями. При разговоре с ней он как нашкодивший мальчуган виновато отводил глаза в сторону. Прежде всего от стыда за свои действия, потому что женщина не могла его тогда как следует разглядеть, тем более, что на сотрудника полиции она и не могла подумать грешить. Опрос соседей ничего не дал, равно как и беседы с местными полицейскими. У них и своих забот было полно, и им нисколько не хотелось искать ветра в поле. Непонятно кого, непонятно где, из-за непонятного мафиози и непонятного психа. Эрикссон бродил по городу, опрашивал таксистов, водителей автобусов, сотрудников вокзала, но Хокинса никто не видел…
— Ну что, Эрикссон, есть там что-нибудь? — спросил Людерс, когда детектив вошёл в его кабинет.
— Нет. Никто ничего не видел и не слышал. Да и своих дел у всех полно. Мы как в старой сказке ищем неизвестно что и неизвестно где.
— Что ты думаешь по этому поводу?
— Сейчас Сальери в Красном Суррейхэме. Возможно, они будут пытаться там его подменить.
— Послушай меня, Эрикссон. Нас уже за параноиков считают, которым везде мерещатся психи и гангстеры. Я даже заикаться не буду насчёт этого перед начальством. Мы и так бездоказательно уже всех на уши поставили.
— Так что же делать?
— Послушай мой совет. У меня самого уже голова кругом идёт от всей этой дребедени. Забудь об этом. У тебя уже снизились показатели раскрываемости преступлений. Пойми, пока мы топчемся на месте с этими грёбаными итальяшками, у нас возникают проблемы с работой по другим преступлениям. Ты что, думаешь, преступники сидят и ждут, пока мы разыщем Хокинса и Смита? Нет, Эрикссон, они не дремлют. И мы не должны дремать, пока наш Нью Лейденфорд не превратился в самый криминальный город на планете. Так что не забивай себе голову, у нас и других дел полно…

Чёрный «Фальконер» подъехал вечером к заброшенной пристани на окраине Брайтонгсвилля. Человек на небольшом по площади, но высоком островке, покрытом густой растительностью, смотрел в объектив фотоаппарата. Он сделал несколько не очень чётких из-за темноты снимков, сильно волнуясь. Дома у него была оборудована мастерская, где он мог беспрепятственно проявить снимки. Он осторожно спустился вниз и, оглядываясь, поспешил по хлипкому деревянному мосточку к берегу. Он продрался сквозь кусты и сел в машину. Дома он проявил снимки и внимательно их рассмотрел. Главное, не выдать себя, — думал он, глядя на свежие фотографии.

На следующий день к зданию полицейского участка Брайтонгсвилля кто-то подбросил конверт, в котором находились несколько фотографий и записка. Сотрудник в синей форме, немного прищурив глаза, внимательно посмотрел на лежащий снизу конверт. Затем он огляделся вокруг, пытаясь найти взглядом человека, который или обронил, или специально оставил здесь эту посылку. Вокруг никого не было, и полицейский подобрал конверт. Странно, — думал он про себя, — никаких адресов, никаких данных здесь нет, похоже, кто-то специально это сюда подбросил.

Он вошёл в здание и раскрыл конверт. В глаза сразу же бросились несколько снимков, сделанных откуда-то из-за деревьев, на которых люди в чёрных шляпах и плащах тащат двух человек к воде на пристани. На груди жертв видны следы крови, их лица с трудом, но можно разобрать, так как вокруг темно. А вот лица преступников не видны, потому что их головы наклонены вниз, а широкие шляпы закрывают весь обзор. Полицейский собрался уже бежать в кабинет к своему инспектору, как обнаружил в конверте ещё и записку. Он решил сначала прочитать её, а потом уже нести это всё к начальству. Записка была написана нарочито кривыми заглавными буквами, чтобы нельзя было определить её автора по почерку. Полисмен стал внимательно читать текст:

«Я не хочу проблем, поэтому не буду называть своё имя. Даже почерк мне пришлось изменить. Я живу в другом городе, который я тоже, разумеется, называть не буду. Я увлекаюсь пейзажами, и приехал в Брайтонгсвилль, чтобы сделать несколько фотографий ночного берега реки. Выбрав удобную точку для съёмки, я стал фотографировать природу. Неожиданно моё внимание привлекла чёрная машина, которая подъехала к берегу в стороне от того места, где находился я. Сначала я подумал, что это, наверное, молодёжь приехала ближе к ночи покупаться в реке. Потом я подумал, что вода сейчас холодная для купания. Затем я увидел, как из машины вышли какие-то люди, похожие на бандитов, и огляделись вокруг. Я стоял среди деревьев, поэтому меня они не видели. Затем эти люди вытащили из багажника два тела и потащили к воде. Преодолевая страх, я выбрал положение, чтобы не мешали ветки, и сделал несколько снимков. Мой долг как гражданина Соединённых Штатов помочь в раскрытии преступления, поэтому я ушёл оттуда другой дорогой и поехал в свой город. Ночью я проявил снимки, а потом поехал обратно, чтобы передать этот конверт в полицию. Не ищите меня, я больше ничего не знаю, и очень боюсь за свою безопасность.»

Похоже, он живёт где-то в соседнем городке, — думал полицейский, направляясь в кабинет к инспектору, — иначе он не успел бы съездить обратно и сделать эти фотографии. Если он, разумеется, написал правду. С другой стороны, зачем ему врать? Если он соучастник преступления, зачем тогда ему раскрывать его? Ну да ладно, пусть начальство думает, что делать.

Он постучал в дверь кабинета инспектора и, дождавшись приглашения, сразу же вошёл внутрь. Передав конверт начальнику, он вкратце рассказал ему о том, как обнаружил письмо с фотографиями и запиской. Уже через несколько минут оперативная группа во главе с экспертом-криминалистом ехала на берег реки. Опросив, а потом разогнав зевак, полицейские стали внимательно исследовать побережье. Они изучали следы от колёс автомобиля и обуви предполагаемых преступников, искали любые улики, пытались найти хоть какие-то дополнительные зацепки. Так же тщательно было исследовано место, откуда были сделаны снимки. Его определили по ракурсу, с которого снимались преступники и их жертвы.

Установить личности жертв никак не удавалось. Несмотря на вечернее время, когда были сделаны фотографии, их лица можно было различить. Были проверены все базы данных по пропавшим людям, но и там зацепиться было не за что. Тогда было принято решение разослать эти снимки по стране. Не исключалось, что этих людей могли убить где-нибудь в другом городе, а потом отвезти в Брайтонгсвилль и сбросить в реку. Через несколько дней в реке были обнаружены тела двух человек, похожих на тех, что были изображены на снимках…
— Эрикссон, ты меня слышишь!? — голос инспектора Людерса с трудом преодолевал непонятно откуда возникшие в телефонной трубке помехи.
— Слышу, но плохо!
— Приезжай немедленно в участок!
— Что?
— Дуй сюда, говорю! Сю-да!!!
— Понял Вас, инспектор, уже еду!

Детектив быстро дожевал булочку и допил кофе, после чего, собравшись практически на ходу, быстрым шагом направился к машине. Усевшись за руль своей зелёной «лягушки», он поехал в сторону полицейского участка. Интересно, — думал он, — что же там? Если это что-то из текущих дел, Людерс не будет так рьяно звать его к себе в кабинет. Похоже, это что-то связанное с, как говорит инспектор, «грёбаными итальяшками».

Уве решил не отвлекаться от дороги, а конкретно потом всё узнать у начальства. Он ворвался в участок, на ходу приветствуя своих сослуживцев: «О, привет, старина Догерти! Как поживаешь? Привет, Вильмотс! Рад видеть, МакДормонд!». Он постучал в дверь инспектора и услышал призыв войти туда.
— Доброе утро, инспектор.
— Привет, Эрикссон, проходи, садись.
— Наверное, что-то связанное с Сальери.
— Да, ты угадал.
— Не томите, инспектор.
— Ладно, не буду тебя томить, Эрикссон. Из Брайтонгсвилля прислали очень интересную информацию и несколько весьма любопытных фотографий. Вот, возьми, полюбуйся.

Людерс протянул Эрикссону несколько снимков. Детектив округлил глаза и воскликнул:
— О-хо-хо! Так это же Смит и Хокинс!
— Возможно. По крайней мере, очень похожи. Полиция Брайтонгсвилля не смогла их идентифицировать, поэтому они разослали эти снимки по всей стране.
— А у них что, в базе пропавших их не было?
— Ну естественно не было! Ты что, забыл, Эрикссон? Официально Джон Смит и Мэтью Хокинс погибли в автокатастрофе. А остальное — наши домыслы. Потому что мы зазря подняли на уши всех, кого только можно было. Нам тогда фактически поверили на слово, а мы в итоге оказались в дураках.
— Что будем делать?
— Отправляйся к миссис Камински в психушку, возьми на время все документы, так или иначе связанные со Смитом и Хокинсом. Если она опять будет говорить про врачебную тайну, пригрози ей судом и тюрьмой. Не смотри на то, что она женщина, действуй жёстко.
— Мы же их брали тогда.
— Брать-то брали, только все копии сейчас у комиссара, а я не буду к нему обращаться по этому поводу. Он в таком состоянии, что фамилии Смита, Хокинса и Сальери действуют на него как красная тряпка на быка. Надо было и себе тогда копии сделать. Дьявол, как мы не догадались… Так что съезди в психушку, возьми документы и поезжай в Брайтонгсвилль. Попроси местного эксперта выяснить, не они ли это. Только не афишируй это всё. И не показывай оригиналы документов, где стоят их фамилии, как будто мы сами не знаем, кто это. Сделай с помощью Догерти копии безо всяких имён и фамилий. Иначе поднимется новый скандал, а нас обвинят в том, что мы неправильно сделали экспертизу. Ты сам понимаешь, что нам уже не хотят верить.
— Понятно.
— Эту информацию мы хотим получить только для себя, для очистки совести. Если это Смит и Хокинс, значит планы мафиози действительно сорвались. И раздувать новый скандал совсем ни к чему. Так что пусть они там сами ищут преступников, заваливших двух каких-то мужиков. А мы лучше своими делами займёмся.
— Хорошо, я всё понял, инспектор.
— Как следует попроси эксперта не распространяться об этом. А я ему письмо напишу, печатей понатыкаю, как будто это тайна следствия и так далее.

Уве уже собрался было выйти из кабинета Людерса, как остановился и задумался.
— Что это ты, Эрикссон?
— Я вот что думаю, инспектор, — ответил он, возвращаясь обратно в кресло рядом со столом начальника. — Мы можем по-другому поступить.
— И как же?
— Мы можем сделать запрос в Брайтонгсвилль, чтобы они нам прислали результаты своей экспертизы. А наш эксперт уже здесь сверит их результаты с документами из психушки. Так мы точно сможем избежать ненужного шума и огласки.

Теперь настал черёд Людерса задумываться.
— А ты голова, Эрикссон. Действительно, я отправлю им официальный запрос, дескать хотим проверить одну свою версию, и для этого нам нужны результаты экспертизы. А потом скажем им, что, извините, мол, наша версия оказалась ошибочной, но всё равно спасибо за помощь.
— Ну да. Так будет гораздо проще. Если все параметры совпадут, мы будем знать, что это действительно Хокинс и Смит.
— Ладно, дуй в психушку, и не забудь — жёстче с ней, жёстче, — Людерс стукнул по столу кулаком, изображая нарочитый гнев, а потом рассмеялся.
— Хорошо, я постараюсь.

Эрикссон вышел из здания участка, сел в свой Улвер и поехал в сторону психиатрической лечебницы. На входе он предъявил своё удостоверение и попросил вызвать миссис Камински. Через несколько минут она появилась в коридоре и, узнав детектива, сделала лицо человека, которого все достали.
— Здравствуйте, миссис Камински. Я детектив Уве Эрикссон. Мы как-то общались с Вами после того происшествия на Северном Шоссе.
— Здравствуйте, инспектор. Я узнала Вас.
— Замечательно. Простите за очередное беспокойство, но нам снова понадобились документы по Смиту и Хокинсу.
— Не сочтите за грубость, но как вы мне все уже надоели! Ну что вам надо опять? Смит и Хокинс погибли, документы я уже давала полиции, теперь Вы снова их у меня требуете. Неужели вы там у себя копию не могли сделать? Мне и так уже пришлось врачебную тайну раскрыть.
— Я понимаю Вас, миссис Камински. Дело в том, что все копии находятся у комиссара, а взять их сейчас мы не можем. Я Вам обещаю, что как только сделаю копии, сразу же верну Вам все документы.
— А если я откажусь? В тюрьму посадите? — усмехнулась собеседница детектива.
— Вы зря так говорите, миссис Камински. Вы знаете, сколько женщин сидят в тюрьмах? А среди них, кстати, есть очень даже высокопоставленные персоны. Так что, когда речь идёт о правосудии, все сантименты и джентльменство отбрасываются в сторону. Я Вам не враг, но если Вы мне не поможете, моё начальство устроит Вам такие проблемы, что Вы сами принесёте нам эти документы прямо в участок.
— Ладно, сейчас принесу, — недовольным тоном произнесла врач, отправляясь за документами.

Когда она принесла бумаги, Эрикссон поблагодарил её и поехал снова в участок к старине Догерти. Он попросил его отложить все свои текущие дела и сделать копии документов из лечебницы. После этого он сразу же отвёз их обратно миссис Камински, ещё раз её поблагодарив. А инспектор Людерс тем временем составлял запрос в Брайтонгсвилль, чтобы они прислали ему результаты экспертизы. Через несколько дней эксперт из Брайтонгсвилля, Жан-Жак де Вольф, прислал все необходимые документы. Местный эксперт тщательно изучил их и сравнил с данными, находящимися в копиях документов из психиатрической лечебницы. Двух мнений здесь быть не могло — это Смит и Хокинс, результаты полностью совпали.

***

Миссис Камински весь день негодовала. И немудрено — дело давно закрыто, а полицейские, как несмышлёные олухи, постоянно приходят за одними и теми же документами. Сначала она пыталась понять, что происходит, но кавардак в её голове лишь только усиливался. Вечером она мысленно послала всех к чертям собачьим и легла спать. Но коварные документы пролезли и туда. Ей снилось, что она едет по улицам какого-то города, а прямо на дороге, то тут, то там горят костры из медицинских документов. Чёрный дым поднимается ввысь, застилая него своими горелыми клубами. Каждый раз, проезжая мимо такого костра, миссис Камински громко хохочет: «Вот, вот ваши чёртовы документы, теперь вы не будете их больше брать у меня!».

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


Смотрите также

 Alive Bars Mod: Здесь возможно всё!
 Цветочный бальзам. Глава 1
 Как делать моды для игры Mafia?
 «Они испортили мне ланч!»

avatar
5000
jimmy
jimmy

Cool! :)