Цветочный бальзам. Глава 11


Великолепная многоярусная люстра разбрасывала сияющие всполохи по потолку и стенам, привлекая внимание каждого, кто впервые оказывался в заведении под названием «Сиракуза», совсем недавно открытом на углу Маленькой Италии. Для одного она, словно корона, венчала верхушку зала, а для другого светила серебристым солнцем, но никто не сумел бы поспорить с тем, что она являлась роскошным заключительным штрихом в общей картине и, безусловно, создавала в зале приятную романтическую обстановку.

Цветочный бальзам

Альфред был неимоверно горд и счастлив. В день, когда открылась «Сиракуза», он встречал каждого посетителя, пожимал всем руки и всячески уверял в том, что им понравится и они непременно захотят сюда вернуться.

— Вы родом с Сицилии, молодой человек? – спросила одна пожилая дама, которая пришла, чтобы взглянуть на бар изнутри и в итоге ушла в конце вечера, не заказав даже стакана воды.
— Мои родители и дядя действительно оттуда. Я же совсем не помню Сиракузу, так как мне довелось лишь родиться там, а вскоре семья перебралась в Америку, — доверительно поведал Альфред, слегка склонив голову перед посетительницей.
— Чудно. Что ж, желаю удачи в вашем предприятии.

Дама благосклонно потрепала юношу по плечу, но, как только она повернулась к нему спиной, выражение ее лица сменилось на иронично-сухое.

«Я бы, пожалуй, даже сделала ставку, указав точный срок, по истечении которого эта красивая, но пустая кафешка закроется, а милый и простодушный юноша, разорившись, отправится на скользкую дорожку».

Другие были настроены к Альфреду более доброжелательно, однако и они были скромны в своих заказах и осматривали и люстру, и недешевую обстановку вокруг с осторожностью и долей осуждения.

Руби по своей неопытности и доверчивости принимала благожелательные улыбки посетителей за чистую монету и улыбалась им в ответ так широко, как только могла. Она пожелала повару приятной стряпни и отправилась за стойку. Невысокий полный итальянец с тонкими усиками, сосед Альфреда и в прошлом помощник повара в одной из гостиниц Эмпайр-Бэй, ответно пожелал Руби справиться с волнением во время выступления, а затем скрылся на кухне, засучивая рукава и готовясь к работе.

Вечер был в самом разгаре. Руби спела свою первую песню и была удостоена сдержанных аплодисментов, Альфред стоял у входа и продолжал получать комплименты и пожелания в свой адрес, а повар с присущей ему расторопностью готовил блюда и разливал напитки.

Но затем явился гость, которого Альфред ждал меньше всего. Крепко сбитый мужчина в кожаной куртке и темно-синей шляпе проигнорировал протянутую ему руку и молча прошел мимо, усевшись поближе к сцене. Альфред жестом указал повару на внеочередного клиента. Мужчина заказал пару блюд и стакан бренди, но лишь слегка пригубил и то, и другое и после третьей песни, исполненной Руби, позвал Альфреда к себе.

— А неплохо у тебя здесь, пацан. Хотя бы видно каждый вложенный доллар. Грамотное оформление помещения, недешевая обстановка, а во сколько обошелся этот гигантский светильник, можно лишь догадываться. Пожалуй, ты сэкономил разве что на персонале. Еда – дрянь, да и музыка так себе. Ты взял первую попавшуюся девку с улицы?

Альфред стоял перед ним, словно нашкодивший котенок, и боялся проронить лишнее слово. Но, когда бандит заговорил о Руби, у юноши подернулось лицо от возмущения.

— Да и сам владелец бара пока что – сопливый юнец. Но уговор есть уговор. Хозяин прислал напомнить, что ждет до конца месяца. В противном случае…
— Я прекрасно помню. Можете передать своему хозяину, что доля прибудет еще раньше.
— Доля? Ты знаешь, что тебя, как совсем молодого, но многообещающего паренька, пожалели и дали сумму, о которой многие другие обычные, — он сделал особое ударение на том слове, — обычные предприниматели могут лишь мечтать. Более того, даже я был удивлен, но тебе разрешили выплатить по частям! Однако, посмотрев на то, как неразумно владелец распорядился данным ему капиталом, я все же передам, что последняя поблажка была лишней, и такой шикарно обставленный бар окупит долг в первый же месяц.
— Не надо, — вырвалось у Альфреда. Затем он спешно кашлянул и добавил:
— Уговор есть уговор, все было решено тогда, зачем же теперь так резко менять?
— Но условия в любом случае диктуешь явно не ты, — осклабился бандит.
— Зачем вам это?
— Честно? Я посмотрел вокруг, послушал толки посетителей и предрекаю, что если ты не сумеешь расплатиться через месяц, то через два месяца и подавно, а через три влезешь в такие долги, что к четвертому вся эта конторка закроется. Итого, ваша игрушка, детишки, не продержится дольше четырех месяцев. Со мной согласна и вон та бабуля за соседним столиком, — он едва заметно стрельнул глазами в сторону той самой пожилой дамы, сделавшей неутешительный прогноз еще в начале вечера. – Мы вместе с ней поделим выигрыш у букмекера. Ты еще позавидуешь предприимчивости своего дяди, пацан. Тот как-то сумел выкрутиться и тем самым подарил лимит доверия племяннику. Хотя, возможно, если бы не это, тебе бы повезло, и ты не попал в особый список.
— Мой дядя вынес из квартиры все свои вещи, чтобы рассчитаться с вашим хозяином, — мрачно отозвался Альфред.
— Тебе это уже не поможет. Да и ты вряд ли станешь разбирать по частям игрушку, которую только-только собрал и даже не успел наиграться. Так что молись всем своим святым, чтобы они помогли тебе наскрести должок, иначе… я вернусь уже не один.

***

Посетители первого дня не пожелали разносить добрую молву о новом заведении. Реклама «Сиракузы» шла вяло, и все меньше людей к ним заглядывали. У повара было так мало работы, что ему оставалось лишь просиживать половину дня за стойкой и болтать о всякой чепухе. Альфред же становился все мрачнее и предпочитал избегать любых доверительных разговоров с Руби, которая лишь по истечении трех недель начала понимать, что что-то не так. Поначалу она утешала себя и друзей тем, что они только-только открылись и не вправе требовать мгновенной славы во всем городе. Но затем она устала выступать по вечерам перед двумя с половиной посетителями и, в конце концов, решила серьезно поговорить с Альфредом.

День выплаты долга приближался все стремительнее, а в сейфе бара так и не прибавлялось денег. Пару раз посетители уходили, не заплатив за стол и лишь презрительно фыркая в сторону Альфреда и Руби. А вскоре и повар потребовал у него зарплату.

— Я ведь не могу бесплатно работать. У меня семья и квартплата, сам понимаешь, — жалостливо произнес он. – Понимаю, что пока дела явно не идут в гору, но договор есть договор. Уж моя копеечка у тебя точно найдется.

Альфред лишь стиснул зубы. Повар был не последней причиной, по которой о «Сиракузе» распространяли дурную славу. Готовил он действительно неважно, и по этой же причине его когда-то и выгнали с гостиничной кухни. Альфред понял это только тогда, когда сам решил попробовать что-нибудь из меню. Кроме того, некачественная выпивка, на запасы которой ушла часть займа, также оказалась решающим фактором в отказе посетителей от заведения. Поставщики, с которыми связался Альфред, воспользовались его невежеством в этом вопросе и сочли подходящим сбыть ему самое дешевое пойло за двойной ценник.

Руби, и в самом начале не блиставшая не сцене, постепенно отчаивалась и выступала все хуже. Это не означало, что она была совсем бездарной и не способной привлечь публику, но говорило лишь о том, что такой неопытной девушке, как она, было безумно сложно самостоятельно переключиться с улицы на выступления в баре. Руби не знала, что ей делать, и, вместо того, чтобы найти наставника или уделить больше времени занятиям музыкой, все сильнее убеждала себя в том, что она не заслуживает того, чтобы петь на сцене. Кроме того, приближалась пора выпускных экзаменов, и она ночами не спала ради того, чтобы в итоге все-таки успешно окончить колледж и получить заветный диплом. Усталость, напряжение и разочарование накапливались и грозили вскоре стать совершенно неподъемным грузом для юной девушки. Руби встретила семнадцатый день рождения безо всякого энтузиазма и лишь мимолетно порадовалась милым безделушкам от Альфреда и Кларетты.

На исходе третьей недели девушка явилась в «Сиракузу» на очередное выступление и на входе столкнулась с хмурым широкоплечим мужчиной в черной шляпе и кожаной куртке. Тот больно толкнул ее и вышел, громко хлопнув дверью. Потирая плечо и мысленно одаривая грубого вояку нелестным словцом, Руби вошла внутрь и обнаружила бар пустым, а Альфреда – полулежащим на полу рядом со стойкой и тихо стонущим от боли. Усач-повар хлопотал над юношей, ежесекундно прикладывая завернутый в платок лед к свежим синякам. Один, самый заметный, синел вокруг правого глаза, другой выделялся на распухшей скуле, а третий обвивал шею. Сам Альфред в перерывах между стонами глубоко и протяжно дышал и водил рукой по груди, белевшей из-под полу-расстегнутой рубашки.
У Руби потемнело в глазах от представшей перед ней картины. Она подбежала к ним и взволнованно воскликнула:

— Что здесь произошло?

***

— Неужели нельзя было решить все по-другому? Ты ведь обещал, Альфред. Обещал, что никогда не свяжешься с подобным. Ростовщики — они хуже мафии. Ты редко читаешь газеты и почти никогда не интересуешься тем, что происходит в городе, а зря.

Руби обхватила плечи руками, стараясь унять подступавшую дрожь. В нескольких предложениях Альфред окончательно убедил ее в том, что все действительно плохо и они потерпели поражение, едва успев начать игру.

— Можно было просто открыться позже, когда появились бы возможности… Или не привозить сюда на грузовике эту проклятую люстру. Во сколько она тебе обошлась? Во сколько она тебе обошлась, скажи мне!
— Да черт с ней, с этой люстрой, — Альфред поморщился и снова схватился за грудь. – Даже если я разберу ее и продам, нам теперь не достать обговоренной суммы с процентами. Придется либо распродавать все, что здесь есть, либо… придумать другой способ достать средства в течение недели. Горькая ирония в том, что даже если бы условия остались прежними и… — он закашлялся, но быстро взял себя в руки, — нужно было бы выплатить к концу месяца лишь часть, у меня все равно не хватило бы денег. Кажется, я совсем ослеп от своей мечты. Да, можно было открыться позже, но мы с тобой и так потеряли столько времени, что я больше не мог ждать.
— Мы могли подождать до лета, когда я закончила бы колледж. Что-нибудь удалось бы придумать. А впрочем, какая теперь разница.

Руби устало опустилась рядом с Альфредом и прислонилась к барной стойке.

— Я говорю Альфреду, что не возьму в этом месяце зарплата. Я бы взял не так много, но это лучше, чем ничего. Во всем есть и вина Луиджи, — горестно проговорил повар, сильно прижав лед к скуле Альфреда.
— Осторожнее, пожалуйста, — взмолился тот.
— Моя вина не меньше твоей, — возразила Руби, пытаясь утешить Луиджи. – Ты всего лишь плохо готовил, а я оказалась плоха сразу в двух вещах – и как певица, и как партнер по бизнесу.
— Но втянул нас всех в переплет именно я.

Альфред плотно сжал губы.

— В любом случае, нам вместе и придется с этим разбираться. Я могу обратиться лишь к своей бабушке. Да, Кларетта устроит такое, что я потом вряд ли вернусь в «Сиракузу», если мы ее отвоюем, зато я могу выручить у нее хотя бы часть долга. В самом худшем случае я подумаю о том, чтобы продать квартиру отца.
— Боже, Руби…
— Наверное, лучше вернуться к Кларетте и вытерпеть все ее нравоучения, чем оказаться посреди этого зала за компанию с вами и с ножом в сердце, — засмеялась Руби.
— Что ты говорить, Руби! – возмутился Луиджи.
— Да, ты не совсем в том направлении думаешь, Руби. Тебя они вряд ли станут убивать. Для юной свежей девушки найдется другое, более… выгодное применение.
— Боже, Альфред! – хором воскликнули Руби и Луиджи.
— Я сожалею, что втянул вас во все это.
— Тем не менее, пока что пострадал только ты, — Руби резво поднялась с пола и направилась за стойку. – Так что предлагаю прямо сейчас взяться за дело и искать любые способы достать денег. Но сначала тебе, Альфред, стоит немного отдохнуть от разговоров с серьезными парнями и чутка выпить, чтобы заглушить боль. Луиджи, я совершенно не разбираюсь в этих бутылках. Где у нас виски?
— На третьей полке слева, — подал голос Луиджи. – Но здешний виски, как и моя стряпня, полная cazzata…
— Во что я превратил маленькую девочку в белом платьице и сандалиях! Теперь она думает о том, как достать деньги для ростовщика и спаивает меня дерьмовым алкоголем.

Руби перекинулась через стойку и протянула Луиджи наполненный стакан. Тот поднес виски прямо к лицу юноши.

— Пей давай.

Альфред закатил глаза и вздохнул, но послушно опустошил стакан и почувствовал, как внутри все перевернулось и загорелось. Но вместе с тем через некоторое время пришло облегчение, и боль начала отступать. Неожиданно для себя он потребовал еще. Руби посмеялась над ним и даже отмочила какую-то остроту, которой он не услышал, но взяла стакан и снова наполнила его виски.

***

Руби позвонила Кларетте из ближайшего таксофона и предупредила, что заглянет к ней через час.
— Конечно, приходи. Ты же знаешь, что я только рада чаще тебя видеть. Что будешь на ужин?
— Ничего. Я только что поужинала по пути… в баре. Будет достаточно кофе.
— Как хочешь, деловая ты моя, — ответила Кларетта и положила трубку.

***

Бывают совпадения, которые влекут за собой множество других, не менее поразительных, и порой им не хватает нескольких секунд для того, чтобы соединиться в плавной последовательности. Но в этот раз все сложилось как нельзя подходяще с точностью до мгновения.

Руби осталась в «Сиракузе» еще ненадолго, чтобы перекусить вместе с Альфредо и Луиджи, а затем по пути домой заскочила в кондитерскую. На перекрестке она больше минуты ждала зеленого сигнала светофора.

Джо Барбаро выполнил очередной заказ от Рокко и сразу же поехал домой, но по пути обнаружил, что у него заканчивается бензин, и заскочил на ближайшую заправку. Там он успел повздорить с водителем заправлявшейся перед ним машины и потратил еще несколько минут на то, чтобы выехать на дорогу.

Добравшись до дома и поставив автомобиль в гараже, Джо по привычке вошел в пятиэтажку через черный ход, в то время как Руби заскочила в подъезд через парадную дверь. Девушка шустрым шагом поднялась по первым пролетам и уже повернула к следующему, как лестницу перед ней загородила широкая мужская спина.

— Я знаю лишь одного человека в этом доме, способного перекрыть целую лестницу. Джо, будь добр, потеснись на минутку, я опаздываю к бабушке.
— Что? – недоуменно вопросил Джо, но отошел в сторону и дал Руби проскочить вперед. Она успела бросить ему вслед издевательскую ухмылку.

Прежде чем Руби успела скрыться за поворотом, парень хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— К бабушке этажом выше… Руби Флауэр? Это ты? Эй, а малютка тем временем выросла. Buongiorno, bella ragazza! — присвистнув, окликнул ее Джо. – Ты ведь была совсем крохотулькой, а теперь впору и ухлестнуть за такой прелестницей.

Руби остановилась как вкопанная. Возникшая мысль показалась настолько блестящей, что над ней неминуемо захлопнулся капкан безумной идеи. Кажется, это единственный верный способ спасти Альфреда и «Сиракузу». Даже если не удастся, попытаться все равно стоит.

Она натянула жалкое подобие улыбки и медленно обернулась в сторону парня.

— Я заметила твое возвращение еще пару недель назад, а ты меня тогда – нет. Но все же… рада видеть тебя спустя столько лет снова, Джо. Спасибо за комплимент, я вправду польщена.
— Не стоит благодарностей, так или иначе, их на хлеб не намажешь. И руками не потрогаешь, если ты понимаешь, о чем я.

Руби предпочла пропустить столь очевидный намек и лукавую усмешку со стороны Джо.

— Послушай, я… совсем не умею сочинять долгие предисловия, впрочем, в данной ситуации на них все равно нет времени. Да и ты человек дела, это я знаю точно. Поэтому стоит рассказать все так, как есть. И если ты откажешься помочь мне, я пойму, но… Могу я хотя бы сейчас отнять у тебя несколько минут?
— У тебя что-то стряслось? — улыбка сползла с лица Джо. — Что за разговор, конечно, у меня найдется время. Да, черт возьми, ты сама выдумала предлог наведаться ко мне в гости, а это уже многого стоит.

Руби кивнула и, спустившись к Джо, направилась следом за ним в сторону квартиры – той же самой квартиры, которая скрывалась за поворотом в конце коридора и прямо над которой, ни о чем не подозревая, Кларетта готовилась к встрече с внучкой и заваривала ее любимый кофе.

***

Гарнет схватилась за голову и прерывисто вздохнула. Новость, которую Джо узнал от младшей сестры, острой бритвой полоснула ей сердце.

— Черт, я и в страшном сне не могла представить, что она или ее дружок свяжется со столь опасными людьми. Да как этот Альфред вообще сумел попасть к Бруно? И каким образом этот жид одолжил ему просто колоссальную для простого итальянского парнишки сумму?
— Ну, он одолжил не простому итальянскому парнишке, а начинающему предпринимателю. Амбиции у того что надо – хочет превратить свою маленькую «Сиракузу» в одно из самых приличных заведений города. И ведь пять лет назад на этом месте был самый убогий бар в районе, который еще при мне закрылся из-за убытков. Видно, в этот раз евреишка почуял верное направление в действиях паренька, притом настолько сильно, что даже переоценил.

Джо развалился в кресле напротив собеседницы и периодически потягивал колу из стеклянной бутылки. Несмотря на его напускную непринужденность, Гарнет все равно чувствовала, что парень взволнован. Он не был знаком с Альфредом и лишь несколько часов назад окликнул Руби на лестничной площадке, но от этого переживал за них не менее остро. Любой человек, знакомый с ремеслом ростовщиков, посочувствовал бы должнику Бруно Левина.

— Сама понимаешь, что у меня таких денег нет. Я только приехал, и повезет, если получится закрепиться у Фальконе. Если бы не Тони…
— Я завишу от него не меньше, чем ты, как ни странно.

Досада в голосе Гарнет резко сменилась горечью:

— Больше всего на свете я бы сейчас хотела выручить мою маленькую сестренку. Ты понимаешь меня, Джо?

Он кивнул.

— Родственные узы – это святое, а ты в свое время знатно погрешила против них, так что не остается другого выхода, кроме как искать этот самый выход. Я сожалею, но никак не могу помочь.
— Ты сейчас сам нуждаешься в помощи. Что уж тут говорить, когда даже вопрос с Клементе до сих пор не решен по-настоящему? Ты все еще на плохом счету у своих бывших хозяев, а для Тони и остальных пока что всего лишь мелкая сошка. Они не доверяют тебе по-настоящему серьезные дела.
— Как и тебе, — не преминул задеть ее в ответ Джо. – Спасибо за напоминание о том, что у меня пока лишь фиктивная защита в этом городе и ни цента в кармане. Но, поверь, это временные трудности.
— Ладно, речь сейчас не о тебе. В любом случае, Руби повезло, что она столкнулась с тобой. Стыдно признаться, но я уже несколько месяцев не интересовалась по-настоящему, как у нее дела.
— Так была занята?
— Вроде того, — уклончиво пробормотала Гарнет. – Я благодарна за столь оперативную весточку о моей сестре, правда.
— Не стоит благодарностей, — ухмылка застелила его лицо, ведь совсем недавно он то же самое ответил младшей сестре. – Я только рад лишний раз заскочить к старой приятельнице.

Гарнет взглянула на Джо исподлобья и нахмурилась.

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что до Руби не стоит и дотрагиваться. Иначе ты пожалеешь. Говорю без шуток.
— Естественно, без шуток. Женщины шутить не умеют. Да понял я, расслабься, — Джо с притворным страхом взметнул руки вверх. – Твоя сестра – сочная пташка, но она не похожа на тех девушек, с которыми я обычно провожу свободное время. Впрочем, и ты никогда не была на них похожа. Временами мне даже казалось, что ты нарочно усиливаешь свою неприступность, чтобы привлечь к себе особое внимание. О, дорогуша, старина Джо умнее, чем ты можешь себе представить.

Он довольно хохотнул, заметив, как стремительно брови девушки поползли наверх.

— Да расслабься ты, все уже в прошлом. Я не смотрю на женщин друзей. Ох, вспомнить историю вашего знакомства с Тони, так я себя прямо свахой чувствую.

На лице девушки возникла непроизвольная улыбка. Трудно было скрывать эмоции, находясь в присутствии известного весельчака.

— Так что будешь делать? – посерьезнев, спросил Джо. – Я ведь не один подумал сейчас о Микки, верно?

Гарнет помрачнела еще сильнее. Разумеется, она думала о старом друге Тони, который совсем недавно лишился трех пальцев на обеих руках из-за того, что просрочил еврею-ростовщику всего лишь одну треть долга.

— Если бы Микки совсем не смог расплатиться, вероятно, его уже и не было бы на этом свете, — вслух проговорила она.
— Кто знает, что хуже – сразу отправиться на тот свет или же до конца жизни терпеть погоняло «Краб» и постепенно терять уважение всех своих друзей?

Гарнет поднялась с дивана и, отвернувшись от Джо, подошла к окну.

— Ты наверняка думаешь, что у меня не остается другого выхода, кроме как выпрашивать заначку у Тони.
— Заметь, я даже ни на что не намекал, — донесся до нее ироничный возглас Джо.
— И не нужно.

Гарнет вздохнула и прислонилась к подоконнику. Все было сложнее, чем Джо мог себе представить. Вот уже несколько месяцев минуло с того дня, как Гарнет дала себе обещание ни за что не просить помощи или пощады у своего сожителя. Да и любого другого члены семьи Фальконе тоже.

Однако у нее была другая идея. И любому из ее ближайшего окружения совершенно необязательно было знать об этой идее. Особенно Джо.

***

Встреча была назначена на следующий же день, ближе к вечеру, в скромном ресторанчике на западной стороне Аптауна.

Гарнет приехала раньше на полчаса и сразу же облюбовала столик у дальней стены. Вуаль, прикрепленная к коричневой шляпке с узкими полями, скрывала половину лица девушки. Это была обычная подстраховка, которой она пользовалась, отправляясь на встречу с тайными подручными Рокко или же его новыми союзниками. Тот, кого она ждала теперь, принадлежал именно ко второму лагерю. И он являлся единственным знакомым, которому Гарнет решилась бы доверить спасение Руби и Альфреда от охраны ростовщика. Но, кроме того, это был единственный член семьи Клементе и, пожалуй, даже знакомый лично ей гангстер, к которому она питала неподдельные уважение и симпатию.

Статная фигура возникла на пороге ресторанчика ровно в назначенное время – ни минутой раньше, ни минутой позже. Мужчина еле заметно обвел взглядом зал и, узнав знакомую шляпку, уверенно прошел вдоль остальных столов к дальней стене. Гарнет в это время задумчиво крутила в руках наполовину выкуренную сигарету и размышляла о словах, которые ей необходимо было сказать, чтобы убедить в том, что ей действительно нужна помощь. Заметив знакомого, она стряхнула пепел с сигареты, вскинула голову и сделала глубокий вдох, стараясь очистить голову от посторонних тревог и волнений.

— Здравствуй, Генри, — негромко поздоровалась она.
— Здравствуй.

Генри Томасино аккуратным движением выдвинул стул, сел напротив девушки и снял шляпу, положив ее на стол.

— Ты нашел время, чтобы так скоро со мной встретиться, и я очень благодарна тебе за это. Знаю, мой голос вчера звучал не так уверенно, если не сказать дрожаще, — Гарнет чуть нервно усмехнулась.
— Ничего, мы же все-таки теперь союзники и в любом случае вынуждены чаще сотрудничать друг с другом, — успокаивающим тоном произнес Генри. – Но сегодня мы будем обсуждать иные дела, верно?

Гарнет ничуть не удивилась его проницательности.

— Я прошу лишь одного – выслушай до конца, прежде чем отвечать, согласен ты или нет.
— Раз уж я пришел сюда, то вряд ли уйду посреди разговора, так что валяй.

Когда Гарнет вкратце изложила суть передряги, в которую попала ее младшая сестра, Генри сдвинул брови и уточнил:

— Значит, ты предлагаешь мне полностью рассчитаться с евреем из Палисада за твоего знакомого, а затем явиться к последнему с квитанцией и объявить себя новым хозяином его горе-заведения?
— Нет, твое управление, разумеется, стоит обговорить заранее. Вначале ты познакомишься с Альфредо Марино и покажешь свой интерес к его предприятию, а затем предложишь контракт, по которому, уплатив долг этого парниши, станешь владельцем заведения. И при этом ты всячески будешь подчеркивать свой чисто предпринимательский интерес. Он не должен раскусить, что ты на самом деле мафиози. Хотя бы до того момента, пока вы не заключите контракт.
— Иначе он сразу же откажется со мной сотрудничать, даже несмотря на то, что на него уже точат ножи подручные Бруно. Принципиальный парень, даже гордый. И при этом удивительно глупый. И как только твою сестренку угораздило с ним связаться? Если бы не она, за него и вовсе некому было бы заступиться – так и кончил жизнь в своем новоприобретенном детище. Зато, возможно, это был бы для него лучший урок от жизни.
— У тебя есть шанс отвоевать у жизни это право и самому стать наставником. Ты же так любишь учить других, — не без насмешки заметила Гарнет.
— Да, люблю и вот уже много лет как практикую, — невозмутимо ответил Генри. – Ладно, я понял твою просьбу и почему для тебя так важен этот маленький бар и его хозяева. Однако я все еще не понял, почему это должно быть важно для меня.
— Что ж, тогда придется разжевать и это. Во-первых, мы с тобой прекрасно знаем, что Бруно не разбрасывается деньгами направо и налево, и если он согласился одолжить Марино такую сумму, значит, разглядел потенциал в нем и в его детище. Значит, при желании и достаточном притоке денежных средств заведение парниши способно расцвести и стать источником хорошего стабильного дохода. У тебя будет еще один легальный бизнес, с помощью которого можно будет отмывать еще большее количество денег, но не это главное. Разве ты никогда не мечтал похозяйничать в собственном баре? Только отвечай честно.
— Иногда я подумываю о том, чтобы на старости лет открыть небольшую пиццерию. Но бар с музыкантами – это звучит солиднее, согласен.
— Если же тебе не понравится, то я покрою все твои расходы и возьму управление заведением на себя. Как только все закончится и Фальконе будет повержен, мы все окажемся в совсем другом положении, а я получу свою долю как один из главных партнеров Рокко.
— Я бы сказал не «как только», а «если»…
— Все еще не веришь в то, что мы победим, да? – вздохнула Гарнет.
— Скорее, отношусь к этому скептически. Пока не увижу Карло и его ближайших приспешников мертвыми, не поверю в победу. Пусть даже босс считает иначе.
— Твой босс так сильно хочет избавиться от конкурента, что был рад даже союзу с нами. Не находишь, что наше положение с каждым днем становится все более выигрышным?
— Предпочту впустую не развивать эту тему.

Генри сосредоточенно теребил края своей шляпы и смотрел в сторону других столиков.

— Так что ты скажешь? Я могу рассчитывать на твою помощь, или же лучше сразу обратиться к человеку, которого мне и без этого в скором времени придется предать и, возможно, даже убить?
— Не тревожь Тони понапрасну, у него и так скоро прибавится забот. В ближайшее время я наведаюсь в эту вашу «Сиракузу», рассмотрю заведение изнутри и побеседую с его владельцем. Если все сложится как надо, я уже не пожалею часть своих сбережений. Все-таки нехорошо будет, если из-за глупости паренька пострадает и твоя сестренка. Мне очень хорошо известно, на что способны жиды, если их разозлить.
— Спасибо, Генри.
— Пока не за что. Что ж, раз мы разрешили твой вопрос, полагаю, нет смысла задерживаться в этой дыре. Тебя подбросить куда-нибудь?

Генри поднялся со стула и элегантным движением надвинул шляпу на лоб.

— Нет, не стоит. Я пройдусь пешком, по пути еще нужно уладить кое-какие дела.

Гарнет бросила окурок в пепельницу и поднялась следом за ним.

— Кстати… чуть не забыл. Это правда, что Джо Барбаро вернулся в город?
— Да, он приехал искать убежища под крышей Фальконе, — усмехнувшись, ответила Гарнет.
— В этом плане Карло – человек слова, и если Джо выполнит свою часть сделки, тот обеспечит ему самую надежную защиту от любого из наших людей. Но если вам удастся убить босса, то кто тогда встанет на его защиту?

Гарнет застыла. Этот вопрос, как ни странно, до сих пор беспокоил ее меньше всего. Но Генри все же удалось ее встревожить.

— Ты в какой-то степени обязана ему жизнью. Да и я тоже. И почти вернул ему свой долг пять лет назад, но дурак Джо вернулся и снова поставил свою жизнь под угрозу. Он еще не подозревает, что может ожидать его в дальнейшем. Однако… знай, что в критической ситуации он способен на многое. Джо и Вито – славные приятели, в свое время мне было приятно с ними сотрудничать. Мы втроем однажды положили кучу плохих парней, и они, в отличие от меня, вышли из боя практически без единой царапины. Так что я бы посоветовал тебе не только задуматься о дальнейшей судьбе Джо, но и не склоняться к тому, чтобы его недооценивать. Кому, как не тебе, знать о том, какие преимущества моментально получает человек, которого недооценивают. Ci vediamo.

Генри покинул ресторан, оставив Гарнет наедине с грузом невеселых мыслей.

***

Когда Гарнет вернулась домой, то застала Тони и Роберта за игрой. Сынишка держал в руках кривой веер из четырех смятых карт и внимательно всматривался в каждую из них, пока Тони что-то негромко ему объяснял.

— И чем это вы здесь занимаетесь? – встала в позу Гарнет, словно застигнув их на месте преступления.
— Мы в карты играем, — объяснил Роберт. – Я должен забрать как можно больше пар. Но у меня снова не получается. Так и в другой игре только мне «ведьма» и прилетала.
— Так ты узнаёшь много нового, сынок.
— Брось, это же всего лишь безобидные детские игры, — сказал Тони, но наткнулся на суровый взгляд Гарнет и пожал плечами. – Не бойся, больше ничего такого показывать не собираюсь. В блэкджек и бридж ему пока что явно рано играть.

Тем временем Роберт что-то разглядел среди своих карт и замахал ими.

— Стой! Ведь у меня есть карта с такой же картинкой, — мальчик довольно бросил на стол поверх бубнового короля шестерку той же масти.
— Верно, с такой же, — кивнул Тони сыну.

И тут Гарнет, заглянув через плечо мальчика, воскликнула:

— Да кто же так играет! У тебя был пиковый… то есть, черный король, мог бы кинуть его на бубнового короля вместо шестерки. Теперь у тебя три черных карты, и в следующий раз может не повезти.
— А зачем ты выдаешь секреты противника? – хитро вмешался Тони.
— Потому что если ты учишь ребенка, то учи грамотно. Вот, смотри, еще одна пика, и теперь у тебя три пики и одна трефа! А у него, зуб даю, теперь вряд ли среди карт снова найдется король.
— Мама, ты только мешаешь! – закричал Роберт и взмахнул своим веером. – Я быстрее опознал карту такой же картинки, чем второго бородача. Он даже другого цвета! Так, теперь моя очередь.

Он отвернулся и бросил на стол того самого пикового короля, о котором секунду назад так возмущенно распиналась его мама.

Тони победно улыбнулся девушке и следом объявил:

— К сожалению, мне нечем покрывать – ни короля, ни пики у меня нет. Так что лови в запас моего скромного валета.

И он положил сверху трефового валета.

— У меня есть крестики, есть! – Роберт бросил сверху свою трефовую даму и радостно забрал все три карты. – Вот видишь, я получил больше!

Гарнет с достоинством признала свой промах и похвалила Роберта, все же будучи уверена в том, что мальчику просто-напросто повезло. Либо Тони воспользовался подсказкой и решил проучить ее.

— А теперь как насчет того, чтобы идти укладываться спать, мой маленький гангстер?
— Да! – с готовностью откликнулся Роберт, и Гарнет даже не стала возмущаться, что мальчик с такой легкостью слушается своего отца, при том, что дни их совместного времяпровождения выдавались не так уж и часто.
— Завтра я обыграю вас обоих! – добавил он, скособочившись.
— Обыграешь, малец, обыграешь. У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы обыграть своих стариков. Но перед этим надо хорошенько выспаться и набраться сил. И не забудь обнять на ночь свою матушку.

***

Гарнет недолго удалось побыть в одиночестве.

— Как погода в городе? – поинтересовался Тони, присаживаясь рядом. После дня, проведенного с сыном, он выглядел мирным и удовлетворенным.
— Пасмурно, ночью обещают ливень, — пробормотала Гарнет, невольно отодвигаясь на край дивана. Но Тони все же успел обнять ее за талию.
— Мальчишка заснул сразу же. Хорошенько я его сегодня утомил. Мы ведь не только в карты весь день играли, я поучил его и кое-каким гимнастическим упражнениям на улице…
— Я рада, что вы ладите друг с другом.

Гарнет отстранилась еще больше и послала прямой взгляд в потолок.

— Кстати, звонил Рокко. Говорил, что не принимает отговорок и ждет в гости завтра днем, мол, его экономка напечет печений и кексов для Роберта. Вы последнее время часто общаетесь, верно?
— Да, бывает. Рокко ведь – член семьи, совсем нам не чужак. А Тереза души не чает в Робби. Ты ведь рад, что у нас есть друзья?

За спиной Гарнет раздался смех. Тони придвинулся к ней так близко, что она чувствовала каждое его вздрагивание от очередного раскатистого хохота.

— Рокко – твой друг? Как же это смешно, о господи. Малютка Эмили в своем репертуаре и охотнее водит дружбу с мясниками, чем с бабенками или хотя бы своими ровесниками.
— Невообразимо остроумно, — фыркнула Гарнет, стараясь высвободиться из настойчивых объятий. – Однако я не смеюсь над твоими продажными подружками из борделя или неудачниками вроде Микки Краба.
— О боже, мы точно не женаты? – хватка Тони не становилась слабее, и он резким движением обернул в свою сторону Гарнет. – Мне нравится твое платье, и пуговицы на нем легко расстегиваются. А ты сама случаем не изменяла мне сегодня вечером, крошка?

Убийственный взгляд Гарнет прожег мужчину насквозь. Подумав, она решилась задать вопрос, который волновал ее уже несколько месяцев.

— Верно заметил, дорогой. Мы не женаты и оба свободны в выборе партнеров. Но есть вещи, которые лучше знать друг о друге наверняка. Мне серьезно плевать, с кем ты бухаешь и трахаешься по вторникам и субботам. Я хочу знать другое. Только ответь честно, пожалуйста. Ты торгуешь наркотой, Тони?

Расслабленно-добродушное выражение моментально стерлось с лица мужчины. Его руки внезапно переместились с ее талии на плечи, и Гарнет показалось, будто он всеми силами старается вдавить ее в обивку дивана.

— Городские сплетни?
— Потихоньку отовсюду, — решила не отрицать Гарнет. – И, знаешь, я еще не определилась в своем отношении к боссам вроде Карло или Альберто, которые клюнули на новые перспективы. Понимаешь, между бутлегерами и наркоторговцами существует разница, и мне не хотелось бы однажды проснуться и понять, что я сплю в одной постели с наркоторговцем.
— Значит, даже с убийцей лучше?
— Просто ответь мне. Ответь честно, как матери твоего сына. И мы больше не будем об этом говорить. Ты зарабатываешь на наркотиках или нет?

Гарнет смотрела на Тони решительно-бескомпромиссно и ждала лишь ответа. Мужчина же совсем нахмурился и сам отодвинулся от нее.

— Да. В Эмпайр-Бэй постепенно проникают наркотики. Это уже бессмысленно отрицать. Скоро торговать ими захотят все банды в городе, даже занюханные ирландцы, потому что любому это будет выгодно. Толкаешь мелкие пакеты с дурью по тройной цене и обогащаешься буквально за пару дней. Конечно, этим соблазнился и наш босс. Но я понятия не имею, насколько далеко он продвинулся в этом деле. И, погоди… ты можешь представить… хотя бы на минуту? На секунду?! Что я стою на углу Кингстона или Хантерса и толкаю каким-то бомжам дурь? Святая Мария, насколько же низко я опустился в твоих глазах.
— Тогда чем ты занят последние месяцы, что так редко берешь выходной?
— Я промышляю тачками, ясно? Перегоняем лимузины, грузовики, хот-роды… и прочее на вкус заказчика. Для меня это вполне солидный и прибыльный бизнес и уж точно куда более надежный, чем торговля с какими-то наркоманами.

Гарнет почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Возмущенная исповедь Тони подействовала на нее, и она решила, что ответа будет достаточно. Но все же не удержалась и следом проговорила:

— Только тачками, и ничем больше? Это самый опасный товар в твоем ассортименте?
— О боже. Да, — закатил глаза Тони. – Однако поверь, и с ними порой случаются невъебенные проблемы – Джо не даст соврать.
— Джо делит с тобой бизнес?
— Не совсем. Он, скорее, на подхвате. У парня и без этого сейчас куча мелких поручений от других ребят.
— Все любят пользоваться новичками, пока они полны энергии и желания побыстрее заработать, — усмехнулась Гарнет, хлопнув по плечу Тони. – Спасибо за откровенность. Я рада, что мы поговорили.
— Что же вы творите с нами, чертовы бабы. Вызываете в нас чувство вины в любое удобное для вас время, — вздохнул Тони, откидываясь на спинку дивана и вытаскивая из кармана портсигар.
-Угостишь?
— Как раз осталось две. Держи.
— Окей. Но раз у тебя заканчивается, то, может, лучше приберечь? – вкрадчивым тоном проговорила Гарнет и, сама придвинувшись к мужчине, положила руки ему на грудь. – Вместе выкурим наверху.
— О, так мы все-таки передумали? – Тони снисходительно погладил ее по голове и медленно спустил руку пониже талии. – Давненько же ты не проверяла старика на выносливость.
— А что, надоело лежать бревном, пока шлюхи делают за тебя всю работу?
— За эту остроту ты, пожалуй, ответишь как следует, — понизив голос, проговорил Тони и, подхватив девушку на руки, бойким шагом направился на второй этаж.

***

После энергичного секса и молчаливо выкуренной сигареты Тони откинулся на подушки и захрапел. Гарнет выждала еще несколько минут и соскользнула с постели. Не заморачиваясь над тем, чтобы хоть чем-нибудь прикрыть свою наготу, она на цыпочках спустилась в маленькую комнату напротив кухни. Зайдя внутрь, она присела на краешек стула и сняла телефонную трубку.
— Хей, Рокко. Какие у тебя новости?

В ответ ей раздалось хриплое:

— Ciao, Уиллфул. Жаль, днем вышел небольшой конфуз с Тони.
— Понимаю. Мне тоже кажется, что ты все чаще компрометируешь себя и меня. Но тебе повезло. Совместный домашний досуг с сыном, а после и с любимой женщиной смягчили его бдительность.
— Ладненько, остальные интимные подробности можешь приберечь для кого-нибудь другого, — в голосе Рокко послышалось раздражение. — А теперь к делу. Твой дружок Джо безупречно справился со всеми моими заказами и ничего не заподозрил. Ряды Фальконе ослабли, и, пока он не догадался об этом, настало время перейти к решительным действиям.

Сообщи он об этом несколько месяцев назад, Гарнет была бы невообразимо взволнована и возбуждена от грядущей перспективы навсегда покончить с боссом семьи, но теперь она восприняла новость спокойно и лишь спросила:

— Когда?
— Послезавтра. Дальше тянуть кота за яйца нет смысла.
— Послезавтра суббота, и большая часть солдат со всех семей…
— Соберется в борделе. Вот именно. Нет ничего лучше, чем собрать в одном месте большое количество ближайшей свиты Карло с одной стороны и всех наших союзников – с другой.
— И все-таки я представляла себе это несколько иначе. Рокко, я не была в борделе с тех пор, как закончила там свою недолгую работу охранником. Теперь же дорога туда мне явно заказана.
— Тебе не нужно будет туда ехать. Основную работу сделаем мы с парнями. Ты же тем временем подготовишь все на стройке, и когда мы приедем туда с несколькими заложниками, уже порезвишься вволю. Я привезу и босса, обещаю.
— Зачем тебе заложники? – недоуменно вопросила Гарнет. – Не проще ли взять и на месте избавиться от проблем?
— Какая же ты зануда. Я немного обработаю их не только ради собственного удовольствия. Нужно выбить кое-какие вещи, и в этом ты мне как раз поможешь. Я ведь не зря столько времени учил тебя своим фирменным приемчикам.
— О, за это я тебе безумно благодарна, — протянула Гарнет. – И все же не могу до конца согласиться с твоим планом. Впрочем, ты прав, более благоприятного момента придется ждать еще очень долго. Другое дело, как этим моментом распорядиться сейчас.
— Скоро все уже закончится, и ты еще трижды подумаешь, прежде чем уходить из семьи.
— Мне уже не терпится. Ладно, я поняла тебя, Рокко. Послезавтра вечером ждать на стройке. А что насчет завтра и печений Терезы? Или ты в спешке придумал первую попавшуюся отмазу для Тони?
— В точку, Уиллфул. Как ты понимаешь, нам в эти дни не следует никаким образом пересекаться. Кроме того, завтра мне нужно будет переговорить кое с кем и дать последнее задание для Джо.
— Ты там аккуратней с ним. Мы договаривались, что взамен на помощь Джо, пусть и невольную, ты заботишься о том, чтобы с ним все было в порядке.
— Я все помню, не волнуйся. Buonanotte, bella. Скоро встретимся и отпразднуем победу.

В трубке раздались короткие гудки.

«Либо встретимся, чтобы вместе распрощаться с жизнью».

Гарнет резко поежилась и накрыла руками грудь и плечи. Но, несмотря на подступавший холод, возвращаться назад, в постель к Тони, ей не хотелось. Она чувствовала перед ним вину за все свои прошлые и будущие действия, совершаемые ради ее свободы и всех жертв бизнеса Карло Фальконе. И при этом она начинала осознавать сказанные ей накануне слова Генри.

«Пока не увижу Карло и его ближайших приспешников мертвыми, не поверю в победу».

Вот теперь и ей все сильнее хочется сказать не «как только», а «если».

В глубине души она догадывалась, что Рокко нет дела до их особого уговора, и последнее задание Джо действительно окажется для него последним.

***

За последнюю неделю Альфред от свалившихся на него проблем так резко побледнел и осунулся, что вновь стал похож на того четырнадцатилетнего мальчишку без цента в кармане, что питался раз в сутки и ради семьи побирался на улицах. В те годы его часто били сильные и гораздо более сытые хулиганы, так что побои от охранника Бруно лишь усиливали невеселое сходство. Тем не менее, уже через пару дней, благодаря стараниям друзей, его раскрашенная физиономия начала восстанавливать здоровый, пусть и бледный, цвет.

На двери «Сиракузы» ярко мигала надпись «закрыто», но любой прохожий мог заметить в окнах слабые отсветы и редкое движение из одного конца заведения в другой.

Вечер субботы был для Альфреда последней чертой, за которой следовало лишь исполнение сурового приговора. Он был готов на следующий же день отправиться в Палисад и предложить еврею все заведение с собой в придачу, лишь бы «Сиракуза» осталась в целостности и сохранности. Но еще больше он волновался о судьбе друзей. Благодаря своим соглядатаям Бруно отлично знал о Луиджи и Руби, и один лишь еврейский бог знал о том, какие намерения по отношению к ним мог питать этой беспощадный и хитрый ростовщик.

Всю неделю Альфред ночевал в баре, не смея показаться на глаза матери и братьям. Он едва смыкал глаза на пару-тройку часов и еще до рассвета снова был на ногах. Он пытался найти выход из положения, но знал, что не сможет этого сделать. За неделю честным трудом не заработать всю сумму. Не найти и порядочного кредитора, готового ссудить ему нужное количество денег. Если бы был – то он изначально и не отправился бы к акуле из Палисада. Альфред с каждым днем все жестче укорял себя за столь безрассудный поступок. Он ведь прекрасно видел, как опустился его дядя после того, как стал должником Бруно… И все равно в приступе нетерпения он решил, что это лучший выход, нежели отложить открытие заведения еще на год или отправиться зарабатывать грязные деньги.

Внезапный звонок с деловым предложением от неизвестного благодетеля застал Альфреда врасплох. Он невнимательно слушал длинную речь, насыщенную непонятными ему, но очень серьезными выражениями, однако в конце все же услышал, что незнакомец хотел встретиться с хозяином для того, чтобы поговорить о его заведении.

— Разумеется, встречу можно назначить в ближайший день. Ваше предложение заинтересовало меня, — Альфред старался держаться степенно и ни в коем случае не дать понять незнакомцу, что не на шутку взволнован его словами. Этот звонок раздался для него будто с небес.

Встреча была назначена вечер субботы. Альфред ждал посетителя к семи часам.

***

Генри надеялся, что ему удастся быстро разобраться с заведением и его хозяином, и рассчитывал в девять уже попивать коктейль в «Эдемском саде» в компании хорошеньких куртизанок. Он постучался в дверь «Сиракузы» ровно в назначенное время, но обнаружил, что хозяин не торопится ему открывать.

Тем временем Альфред возвращался пешком из соседнего района, где еле договорился о том, чтобы немного подзаработать на ночной смене. Он не особо надеялся на свою удачу и был готов к тому, что переговоры окончатся провалом, поэтому продолжал по горсткам собирать любые средства. Когда он приблизился к заведению, то увидел, что его новый знакомый сидит на скамейке у входа и дымит сигаретой.

— Первое условие бизнеса – пунктуальность. Как известно всем, время – деньги, а простаивая впустую, сложно заработать хотя бы доллар, — поднимаясь со скамьи, произнес мужчина и принял протянутую ему для рукопожатия руку. – Вы опоздали на…
— Пятнадцать минут. Мне действительно неудобно, что я заставил ждать вас, мистер…
— Томасино, — в свою очередь перехватил его фразу Генри.
— Рад встрече, мистер Томасино. Прошу пройти со мной внутрь.

Альфред повозился с ключом в замке и, распахнув дверь, вначале пустил гостя, а затем вошел сам и плотно захлопнул дверь.

Генри с интересом оглядывал обстановку вокруг, понимая, во что была вложена большая часть взятых Альфредом денег.

— Меня сразу же заинтересовало название вашего заведения. Вы родом с Сицилии, верно? – дождавшись утвердительного ответа, Генри продолжил: — Значит, мы с вами земляки. Моя семья жила в Палермо.
— Это отличная новость. Вы уже мне нравитесь, мистер… хотя, впрочем, в таком случае я могу к вам обращаться и «синьор», верно?
— Если наши переговоры сегодня окончатся успешно, вы сможете обращаться ко мне просто «Генри».

Он прошелся вдоль барной стойки, изучающе разглядывая полки с алкоголем. Альфред удрученно проследил за его взглядом. Если гость захочет угоститься, то он явно будет разочарован ассортиментом.

— Бокал какого-нибудь хорошего вина, думаю, внес бы приятную ноту в нашу беседу.

«Хорошее вино, возможно, и внесло бы».

— Так и не предложите выпить? Мне очень интересно, чем вы здесь угощаете посетителей. Пока что у меня складывается приятное впечатление о баре. Здесь милая, хоть и несколько вычурная обстановка, впрочем, при должном сервисе это как нельзя кстати способствовало бы повышению статуса «Сиракузы».

Альфред ответил ему многозначительным молчанием.

— Однако что-то помешало этому заведению удачно открыться и привлечь посетителей, иначе вы бы не оказались в безвыходном положении. Я знаю о ваших долгах, Альфредо. И знаю о том, что если до завтрашнего вечера вы не расплатитесь с кредиторами, вас ждут ужасные последствия. Поэтому я все же повторюсь, что не отказался бы от угощения, и тогда мы перейдем к делу.
— И откуда же вы обо всем знаете? – тихо спросил Альфред, заходя за стойку и шаря на полке в поисках наименее плохого вина. – Вы – тоже один из них?
— Вы имеете в виду партнеров Бруно Левина? О нет, я к ним не отношусь. Но знаю его слишком хорошо, чтобы представлять обо всех последствиях, которые ждут бедного юношу, чей бизнес на первом же этапе погорел настолько, что он не сумел отдать долг. Благодарю.

Генри принял из рук Альфреда бокал и, понюхав, чуть пригубил его содержимое.

— Это – ваше лучшее вино?
— Не уверен. Честно говоря, я не так сильно разбираюсь в алкоголе, — уклончиво ответил Альфред. – На кухне и в баре у нас работает Луиджи. Он – не самый лучший повар в этом городе…
— Первое правило ресторанного бизнеса – качественная выпивка на полках. А без хорошего повара открывать заведение в Маленькой Италии и вовсе не стоит. На что вы вообще ставили, когда открывали этот бар? На дорогой паркет и великолепную люстру на потолке? Или на симпатичных официанток в коротких платьях? Ну же, поделитесь со мной, чем еще «Сиракуза» может удивить посетителей.

Альфред облокотился на стойку и, пересилив робость, посмотрел в глаза Генри.

— Нет, официанток у нас пока здесь нет. Есть кое-что другое, о чем нужно рассказать. Я – не единственный владелец «Сиракузы». Еще до начала работ над этим баром я заключил договор с моим вторым партнером. Она же здесь по вечерам дает концерты. Это моя очень хорошая подруга. Она талантлива, и я верю в ее прекрасное артистическое будущее. К сожалению, последний месяц не прибавил моей подруге уверенности в себе, однако…
— Что же вы сразу не сказали, что у вас есть партнер? Тогда я просто не имею права вести дальнейшую беседу с вами наедине. Ведь на кону владение всем заведением.
— Она будет чуть позже. Женщины… Опаздывать – в их природе. Надеюсь, вы никуда не торопитесь?

Непринужденная улыбка Альфреда продержалась несколько секунд и тут же растаяла, едва наткнувшись на выражение лица Генри.

— Вообще-то тороплюсь, но в данном случае ничего не попишешь, – он еще раз осторожно пригубил из бокала.

В воздухе повисло неловкое молчание.

Альфреда бросило в холодный пот. Он чувствовал, как деловые переговоры разваливаются прямо на глазах, так и не успев толком начаться. Несмотря на его подозрительную осведомленность о проблемах Альфреда, Генри все же успел ему приглянуться. Ему раньше никогда не доводилось встречать столь спокойных и размеренных в общении людей, производивших впечатление опытных и успешных дельцов. Такой точно не может быть по-настоящему связан с плохими людьми, нашептывал Альфреду его скудный опыт.

Но теперь все зависело лишь от того, насколько Генри понравится здесь. Он оценил обстановку заведения, а вот с остальным вышли проблемы. Остается лишь дождаться Руби, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Но Альфред уже заранее прощался с Генри и мысленно слышал его последние слова:

«Сожалею, Альфредо, вам не повезло. Ситуация неважная, вы сами виноваты в том, что довели дело до такого плачевного состояния. Вы мне нравитесь, но, увы, у меня нет возможностей вкладываться в первое попавшееся дело, учитывая всю его невыгодность».

— Кажется, ваш партнер прибыл, — сказал Генри, оборачиваясь. Альфред и сам услышал скрип входной двери и рефлекторно повернул голову.

Руби, знавшая о том, что их собирался посетить гость, по наводке от Джо, спокойно вошла в помещение и, расстегивая пуговицы на пальто, громко и как ни в чем не бывало произнесла:

— Простите, пришлось задержаться на автобусной остановке у колледжа. Надеюсь, я не сильно заставила ждать?

Генри поднялся со стула, чтобы поприветствовать новую знакомую.

— Добрый вечер. А вы оказались неожиданно юны для партнера по бизнесу, мисс… Флауэр, верно?

Руби сдержанно приняла его рукопожатие, тотчас ответив вежливой улыбкой. Она лишь слегка побледнела и в первую минуту ничего не сказала, но затем улыбнулась еще шире и начала:

— Кажется, я тоже знаю ваше имя. Синьор Томасино, я не ошибаюсь?
— И как вышло, что ваша подруга осведомлена обо мне лучше, чем вы? – следом улыбнулся Генри, обращаясь к Альфреду, но затем снова обратился к ней:
— Мы с вами уже встречались?
— Возможно, — неопределенно отозвалась Руби. – Надеюсь, вам понравилась «Сиракуза»? Как вы настроены в отношении того, чтобы заключить с нами договор о ее владении?

Генри явно оценил ее решимость и одарил девушку благосклонным взглядом.

— Теперь я понимаю, почему вы в таком юном возрасте уже участвуете в деле. Чувствуется крепкая хватка. Это похвально. Кроме того, Альфредо уже успел рассказать, что вы здесь еще и занимаетесь исполнительством. По мне, это отличное подспорье для такого заведения.
— О да. Простите, я не совсем настроена сегодня петь, но, конечно, если вы настаиваете…
— У синьора Томасино есть другие дела, — вмешался Альфред. – Мы ждали тебя, чтобы начать разговор.
— Разговор не будет длинным, — заверил всех Генри, — Мое предложение и условия достаточно просты.

Разговор оказался длиннее, чем он рассчитывал. Вначале Генри изложил план, о котором ему говорила еще Гарнет, и по которому владение отходило ему сразу же, едва он полностью рассчитывался с Бруно из собственного кошелька.

— Кажется, куда выгоднее купить это заведение по его себестоимости, чем выплачивать весь мой долг с процентами, — подозрительно отозвался Альфредо.

Руби лишь проводила его укоризненным взглядом. Мужчины, занятые разговором, не заметили, что за несколько минут она побледнела еще сильнее и стала чаще дышать – столько усилий прилагала Руби, чтобы производить впечатление спокойной и ничем не взволнованной особы.

— Но я решил, что это все-таки дешевле, чем покупать заведение и после еще расплачиваться с его долгами. Вы не подумали о том, что если в причинах займа указывали расходы на бар, то и долг вполне может перекинуться на его нового хозяина? – невозмутимо ответил Генри.
— Вы чертовски правы, — признал Альфред.

Затем речь зашла о формальностях и немного о том, что Генри хотел получить от заведения, как только долги будут уплачены и бумаги подписаны.

— С вами все в порядке?

Словно с другого конца длинной трубы донесся до нее голос Генри. Руби осознала, что на несколько минут выпала из реальности и сидела с глупым выражением лица, не вслушиваясь в разговор.

— Ты и вправду выглядишь неважно, — озабоченно добавил Альфред.
— Нет, все в порядке, просто… Я уже плохо понимаю, о чем вы говорите.

Руби сделала попытку легкомысленно усмехнуться, отвлекая внимание.

— Ничего страшного, естественно, что многое может быть для вас непонятным. Может, тогда вы отвлечетесь и, к примеру, споете нам что-нибудь?
— Спеть? – медленно повторила Руби.

Альфред же услышал в этом предложении намек на закрепление их дальнейшего сотрудничества. Он уже был в гораздо лучшем настроении и вполне искренне улыбался, готовый к тому, чтобы подписать все бумаги.
Генри заверил его в том, что, несмотря ни на что, он по-прежнему останется управляющим заведения, пусть и с обязанностью параллельно обучаться на курсах ресторанного бизнеса. Значит, и для Руби оставалось место. Она просто должна была разок продемонстрировать свой талант.

— Поддерживаю, — сказал он. – Споешь что-нибудь неспешное и лиричное? Ты умеешь это лучше всего.
— Что ж, — Руби резко поднялась и прошла к пианино. – Можно и лиричное. А что хотели бы услышать вы, синьор…

Она осеклась, но Генри тотчас заполнил неловкое молчание:

— Я буду признателен вам за любую песню.

Руби подняла крышку инструмента и придвинула табурет.

— Простите, если буду иногда останавливаться, я все еще не очень хорошо играю.
— Скромность не пристала будущей звезде, — возразил Генри, поудобнее устраиваясь и прислоняясь к стойке. – Да не стесняйтесь, мы можем продолжить разговор как ни в чем не бывало, а вы разыгрывайтесь сколько вашей душе угодно.

А часы тем временем показывали без пятнадцати девять.

— Так на чем мы остановились, Альфред?
— Вы уже слышали «Luna rossa»? — еле слышно спросила Руби и положила руки на клавиатуру.

E ‘a luna rossa mme parla ‘e te,
i’ lle domando si aspietta a me,
e mme risponne: «Si ‘o vvuó’ sapé,
ccá nun ce sta nisciuna.

Она слышала свой голос будто бы в другом измерении. Пение маленькой пугливой девочки, стоящей посреди моря, озаренного блеском багряной луны, было не похоже на все те выступления, что видели немногочисленные посетители «Сиракузы» на протяжении месяца. Она не пела лучше, чем обычно, но все же звучала иначе. Она делила куплеты и перемешивала их в произвольном порядке, повторяя снова и снова. И с каждым повторением строчек казалось, будто девочке все сложнее и сложнее выбраться из морской пучины…

Mille e cchiù appuntamente aggio tenuto,
tante e cchiù sigarette aggio appicciato,
mille tazze ‘e café mme só’ bevuto,
mille vucchelle amare aggio vasato.

— Эй, Руби, да что же с тобой такое!

Не выдержав, Альфред схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул. Руби широко распахнула глаза и сделала глубокий вдох, словно выныривая из глубины.

— Да… Альфред… Синьор Томасино… простите.
— Он уже ушел, — громом посреди ясного неба прозвучал ответ Альфреда. – Ты даже не ответила, когда он попрощался. Я сказал, что ты очень сильно переживаешь из-за грядущего окончания колледжа и сильно устаешь.
— А что сказал он?

Кровь вновь схлынула с ее лица.

— Завтра он будет у еврея и рассчитается с ним. Потом мы едем к нотариусу и оформляем все бумаги. Слушай, Руби… — Альфред сделал паузу. – Так откуда ты знала, как его зовут? Ты с самого начала сидела сама не своя. И сейчас выглядишь неважно. Вы были знакомы?

Девушка натянуто улыбнулась.

— Он вряд ли меня помнит. Я же однажды приложила немалые усилия, чтобы выяснить это имя. Ох, прости, Альфред, теперь мне это кажется настолько глупым, что я не знаю, как тебе ответить.
— Мы же друзья. Кроме того, теперь мы будем работать в его заведении. Поделись со мной, Руби.
— Я понятия не имела, что сегодня вечером здесь окажется он, Альфред. Просто… пять лет назад я впервые увидела его в церкви. И с тех пор вижу каждое воскресенье.

***

Стрельба в «Эдемском саде» началась раньше запланированного времени. Увидев, что Джо вернулся живым и невредимым из засады, которая должна была закончиться для него летальным исходом, Рокко запаниковал и быстро вышел из вип-комнаты, в которой заседали все его коллеги из семьи Фальконе.
Он подозвал к себе подкупленного охранника и шепнул ему:

— Пора.
— Да, мистер Матоллини. Вот только еще не все гости прибыли. В том числе и кое-кто из наших друзей.
— Плевать. У нас нет времени. Начинать сейчас же, или потом будет поздно! – взъярился Рокко.

Вернувшись в вип-зону, он выхватил из кармана пистолет и начал стрельбу.
Первая пуля настигла Карло, и тот, не успев скрыться за спинами телохранителей, рухнул на пол. Воспользовавшись созданной суматохой, Рокко впустил своих бойцов, и те приступили к очистке помещения. Некоторые из соратников Фальконе успели заскочить в укрытия, в том числе и Джо, моментально нашедший убежище от пуль за сценой с шестом, на котором минуту назад крутилась одна из люксовых проституток, не успевшая спастись от настигнувших ее выстрелов.

Первый выстрел пробил ей бедро, второй – шею, третий попал в левую грудь, а четвертый разрезал лоб, положив конец мучениям девушки. Она упала навзничь. Ее лицо превратилось в безжизненную маску, залитую кровью. Если бы Гарнет была здесь, то, возможно, узнала в мертвой проститутке свою бывшую знакомую Линду.

Джо с завидным упорством отстреливался из укрытия, пока у него не кончились патроны. В кармане пиджака лежала пара магазинов, но и те могли кончиться так же быстро. Он осторожно выглянул и увидел неподалеку тело одного из солдат Фальконе. Покойник лежал в луже крови и сжимал в руках автомат.

Тем временем Рокко, оказавшись позади плотного ряда своих солдат, начал отступать в коридор и отстреливаться там. В общем зале он обнаружил полную суматоху. Солдаты Клементе и другие бойцы, верные ему, перестреливались с бойцами Фальконе и Винчи, а также теми гостями, которые оказались недовольны поднятым восстанием.

— Какого хрена вы творите, уроды! – кричал Пепе, голыми руками сворачивая шею раненному его товарищем бойцу из рядов предателей Фальконе.

На диванах в неестественных позах застыли убитые. Многих из них прикончили вместе с проститутками, которые в тот момент их ублажали. Зловещее зрелище представало перед тем, кто останавливал взгляд на этих парочках. Теперь их всех обнимала смерть.

Пока Рокко, притаившись в темном углу, стрелял в открытые для него мишени, Джо, Эдди и парочка других солдат Фальконе сумели расправиться с отрядом предателей и пробились в общий зал следом за остальными. Джо разил из автомата, Эдди подстраховывал его со спины, а оставшиеся в живых солдаты выискивали новых врагов по сторонам.

Неожиданно для себя Джо возглавил сопротивление и оказался в центре внимания стрелков с противоположной стороны. Но в то же время вокруг него оказывалось все больше преданных Фальконе людей и просто возмущенных устроенной перестрелкой бойцов. Ряды предателей Фальконе начинали ослабевать.

Рокко первым понял, что поражение становится неизбежным. Сказывалась не только недостача многих солдат с его стороны, но и неожиданно яростный отпор с другой. При этом он явно недооценил толстяка Джо Барбаро и «мягкотелого» Эдди, который за последние годы ничуть не потерял хватку.

Когда половина клиентуры «Эдемского сада» полегла на коврах и диванах, Рокко знаком отозвал ближайших к нему солдат, приказав по-тихому брать первых попавшихся заложников и следовать за ним на улицу.

Гости, только подъехавшие к порогу борделя, в основной своей массе укатывали назад, заслышав грохот и звуки стрельбы. Лишь некоторые из них, преимущественно члены семьи Клементе, предприняли попытку проникнуть внутрь, но были схвачены людьми Рокко.

Затянувшиеся посиделки в «Сиракузе» практически спасли Генри жизнь. Он приехал в «Эдемский сад», когда автомобили Рокко и его солдат уже скрылись из горизонта, и Джо с Эдди помчались следом за ними. Зато к борделю съезжались кареты скорой помощи и полицейские мигалки. Мельком взгляд Генри зацепил Карло Фальконе, которого под руки выносили из заведения. Он был ранен, но выжил в перестрелке, и не нужно было видеть лица остальных выживших бойцов, чтобы понять, кто вышел победителем из неожиданной схватки.

***

Гарнет больше часа выжидала на стройке, заняв наблюдательный пункт у окна на предпоследнем этаже. Немногочисленная охрана, оставленная Рокко скорее в качестве декоративного украшения, нежели в качестве реальной обороны, обходила помещения на других этажах.

Автомобили выскочили из-за поворота и едва успели затормозить прямо у самого входа на стройку. Гарнет, схватив бинокль, возбужденно наблюдала за бойцами, выбиравшимися наружу и тащившими за собой избитых заложников. Но не успели все из них забежать внутрь, как на дороге обозначились другие автомобили.

— Твою же мать! – выругалась Гарнет и почувствовала, как изнутри ее распирает разочарование и ощущение полного провала.

Среди заложников Рокко не было ни одного сколько-нибудь значимого солдата Фальконе, не говоря уже о Карло. Но дальше все оказалось еще хуже.

Преследователи затормозили у стройки в тот момент, когда весь отряд Рокко забежал внутрь, и из автомобиля вылез не кто иной, как Джо. Вместе с ним оказалось еще несколько солдат, среди которых Гарнет уже узнала несколько лиц. С водительского сидения выбрался Эдди Скарпа. Он что-то сказал Джо, потрепал его по плечу и взмахнул рукой, приказывая ему и остальным осаждать стройку.

Гарнет сорвалась с места, схватила припасенный «Томсон», прикрепила к поясу несколько зажигательных смесей и отправилась карать проигравших.

***

Дверцы лифта распахнулись, освобождая первую партию прибывших снизу бойцов.
Гарнет перехватила Рокко, первым вышедшего на площадку, и спросила:

— Как все прошло? Где Карло?
— Отвали к черту и сиди здесь с остальными сторожи пункт. Эй, Франко, тащи своего парня за мной, разберемся с ним на крыше!

Гарнет едва не задохнулась от возмущения и приложила все усилия, чтобы справиться с настигнувшим ее приступом ярости. Рокко не просто расписался в собственном поражении, но и вышвырнул ее на задворки, оставив с остальными ждать неизбежной участи.

— Все кончено, да? Ты просрал единственный шанс и теперь вымещаешь на остальных свою злобу?

Рокко раздраженно обернулся и наставил пистолет прямо ей в голову.

— Еще слово, и я пойму, что ты решила меня кинуть. А вот и нет, пути назад с этой стройки не существует! – рявкнул он и оглядел всех присутствующих, но затем снова сосредоточил злобный взгляд на Гарнет. — Ты либо собственными руками расчищаешь себе дорогу из этого города, либо я по дружбе могу помочь тебе сдохнуть прямо сейчас.
— Наш босс подвесит тебя за яйца, едва ты решишь вновь к нему заглянуть, — выплевывая кровь изо рта, прогнусавил один из заложников.
— Ваш босс? Это люди Клементе, Рокко? Твою мать, уебок, тебе не удастся долго скрываться от меня!

Рокко вместе с телохранителем исчез, зато теперь Гарнет оказалась наедине с остальными его солдатами. Прежде чем те успели откинуть в сторону связанных пленников и достать оружие из-за пазухи, Гарнет подняла свой автомат, продырявила пулями ближайшего к ней бандита, отправила следом за ним второго и, отпрыгнув в сторону, кувыркнулась по направлению к ближайшему заграждению из строительных материалов, где схоронилась в укрытии.

В этот момент на этаж по лестнице поднялся еще один отряд, уже без заложников. Высыпав на площадку, они недоуменно окинули взглядом убитых.

— Тут эта сука на подхвате у Рокко разбушевалась и теперь прячется вон там, — указал один из выживших в сторону строительных материалов.
— Эй, в укрытие! – раздался крик его товарища, заметившего в полете брошенный в их сторону коктейль Молотова, и успевшего отшатнуться от места, где он стоял секунду назад. Остальным же повезло меньше, в особенности стоявшему в центре отряда бандиту, который принял главный удар на себя и, загоревшись, как обнаженная керосиновая лампа, заорал нечеловеческим голосом. Стоявшие по бокам от него солдаты взвыли от осколков стекла, разлетевшихся вокруг и впившихся в их кожу.

Остальные ощутили под подошвами горящие доски, которые спустя минуту заполыхали еще сильнее, когда Гарнет сумела метнуть вторую бутылку со смесью. Это ослабило их концентрацию и позволило девушке сделать несколько выстрелов из укрытия, куда она спряталась снова, когда мелкая дробь просвистела у нее над головой, а пуля из кольта в полете задела ее ухо.

«Убогая царапина. Ты зарабатывала и похуже», — прошептала сама себе Гарнет, но слеза непроизвольно выкатилась из уголка правого глаза.

***

Между тем Джо, потеряв по пути обоих своих напарников, продвинулся выше еще на несколько этажей, не обнаружил там охраны и, почувствовав неизбежную усталость, плюнул на все и направился к лифту.

— Я быстрее сдохну от перенапряжения, взбираясь по этой лестнице, чем от пуль твоих шестерок! – изо всех сил крикнул Джо перед тем, как забраться в подоспевшую кабинку. Парень нажал на кнопку последнего этажа и тут же пристроился в углу, из которого был бы не сразу доступен для прицела.

Когда створки лифта разошлись, Джо выдержал время, пока стоявшие наготове охранники скопом начали огонь и стреляли до тех пор, пока не опустошили обоймы. Тогда он выскочил с неожиданной для своей комплекции прытью и по очереди изрешетил всех, кто перекрывал ему дорогу.

— Вы как, парни? – обратился он к освобожденным заложникам. Вид у всех был неважный, но их глаза горели от возбуждения и радости, что им удалось спастись.
— Порядок. Потом нас развяжешь, лучше иди на крышу и прикончи этого уебка. Внизу есть еще парни, но они сдадутся, как только ты притащишь им его труп.
— Ну, уж нет. Они могут сюда подняться, пока я разбираюсь на крыше, и вышибить вам мозги. Делов-то.

Вытащив из кармана куртки складной нож, он освободил бойцов Клементе.

— Руки-ноги не затекли, порядок? Тогда не рассиживайтесь тут, а подбирайте автоматы с пола, если хотите выжить до моего возвращения.

Последний освобожденный им боец, поднявшись, одарил Джо изучающим взглядом.

— Стоп… ты же тот толстяк, что на подхвате у Фальконе? Как там тебя, драть в задницу…
— Это реально Барбаро, черт возьми! – воскликнул другой. – Мы ведь за ним уже не первый год охотимся. А ты тут заявляешься и спасаешь наши жопы.
— Не благодарите. Вот увидите, скоро за мной ни один петух не посмеет охотиться, — парировал Джо, поворачиваясь к ним спиной.

Бывшие заложники весело отсалютовали ему в ответ.

— Удачи тебе в этом, пацан. А пока… если выживешь на крыше, то лучше держись от нас подальше!

***

Рокко ждал гостей, неспешно покуривая. Он был уверен в том, что его парни уже расправились с Гарнет и помешали жалкой горстке во главе с Джо, погнавшейся за ними следом. Но если Джо все же сумел прорваться и в этот раз, то на крыше его уже точно ждет смерть. Ему, Рокко, уже нечего терять. Его план, который он вынашивал с того самого дня, когда впервые пригласил Гарнет к себе в дом, рухнул прямо на глазах – и все, по сути, из-за таких мелочей… Но все мелочи ведут к одному – к Джо Барбаро. Он каким-то образом сумел разобраться с серьезной засадой в том здании, куда Рокко отправил его за автомобилем, и вернулся с багажом подозрений, тем самым пробудив в Рокко самую жалкую паранойю. Все те парни, что были захвачены им по пути из борделя, могли быть на его стороне, если бы успели к началу пира. Но вышло так, как вышло, и в его поражении в числе прочих снова виноват Джо.

— Ну что, говнюк, теперь ты поплатишься за все, что натворил!

Джо шел с автоматом наперевес и смотрел прямо на Рокко, стараясь поймать его взгляд.

— Приятно быть не просто крысой, но загнанной в угол крысой, м? Твоя пацанва полегла, так что уже никто не придет на помощь.
— Да, я проиграл, проиграл… — Рокко сделал вид, что сдается, и бросил окурок, но затем резко выхватил пистолет. – Но кто сказал, что выиграл ты? К тому же… расклад явно не в твою пользу.

Он заметил за спиной Джо подкрадывавшуюся Гарнет. Она тоже двигалась, высоко подняв оружие, и в своем молчании была мрачнее тучи.

— Серьезно, кто-то за моей спиной? Не-не-не, я на эту херь не куплюсь. Совсем меня за чмошника держишь? – возмущенно встряхнул головой Джо и еще увереннее прицелился.
— Вовсе нет, — Рокко тоже не сводил прицела с парня, но при этом выразительно поглядывал на девушку, которая через несколько секунд поравнялась с Джо. Тот невольно повернул голову на девяносто градусов, и у него едва не выкатились глаза из орбит.
— Какого… хрена? Ты совсем оборзела, Флауэр?
— Так вот как тебя на самом деле зовут, дорогуша, — ощерился Рокко. – Все месяцы нашего сотрудничества я наводил справки, но так и не выяснил, откуда взялась девочка под крылом Карло и Тони. Тебя все-таки очень хорошо оберегали.
— Сотрудничества? Ты что, заодно с ним?

Гарнет продолжала хранить молчание и держала автомат на весу, но не направляла его ни на одну из мишеней.

— А ты что думал, — Рокко приблизился к ним на пару шагов, продолжая держать Джо на прицеле. – Твоя подружка, кстати, сама выбрала нужных людей для всех заданий, что я тебе давал.
— Ты хочешь сказать, что я перестрелял ни в чем неповинных людей?
— Именно так, Джо, — наконец, вмешалась Гарнет. – Так что ты ничуть не лучше меня. Незнание не освобождает от ответственности.

Джо растерялся и сделал шаг назад. У Рокко на лице заиграла ухмылка.

— Но, отдадим нашему цветку должное, она надеялась, что в обмен на все эти убийства я сохраню твою жизнь, когда одержу победу над Карло. Увы, но… условия изменились, так как я не победил.
— Вот именно, — процедила Гарнет и, резко наведя автомат в сторону Рокко, выпустила в него весь остаток обоймы.

Джо смотрел, как противник падает на колени и метается из стороны в сторону от вонзавшихся в него пуль, и его бровь поднималась все выше, а челюсть опускалась все ниже.

Когда Гарнет с неудовлетворением обнаружила, что патронов в остатке оказалось недостаточно, чтобы моментально отправить Рокко на тот свет, она повернулась к Джо и произнесла:

— Теперь твоя очередь. Загоняй в него свинец или проткни ему голову тупым предметом – мне плевать.
— У меня есть идея получше, — заявил Джо, беря агонизирующего Рокко под руки и оттаскивая к краю крыши. В следующую минуту он и Гарнет любовались полетом неудачливого предателя вниз со стройки, и оба прикусили губу, когда тело рухнуло на машину, в которой сидел, дожидаясь остальных, Эдди.
— Кажется, это твой звездный час, — хохотнула Гарнет, когда Джо высунул голову за бортик крыши и энергично помахал в недоумении вылезшему из автомобиля гангстеру.
— Ну, твой звездный час еще впереди.

Джо обратно повернулся к ней и посмотрел на нее таким взглядом, от которого у любого неискушенного человека уже встали бы дыбом волосы.

— Может, объяснишь, что это было? Какого черта ты связалась с этим предателем, и что этим вечером делал Тони? Ты его убила?
— Пожалуй, я тяжело согрешила аж дважды, — пожала плечами Гарнет. Она демонстративно швырнула автомат на землю. – Первый раз – несколько месяцев назад, когда связалась с этим неудачником Матоллини, поверив в его успех. А второй раз – когда в субботний вечер лишила своего мужчину привычного развлечения со шлюхами, оставив его дома присматривать за сыном. Учти, прежде чем ты решишь что-то ответить, знай – оставшихся предателей я подожгла и расстреляла на предпоследнем этаже, так что тебе уже ни перед кем не удастся распинаться в своей крутости.

Джо не удержался и восхищенно присвистнул.

— Я бы поспорил, кто из нас наиболее крут. Ты, в конце концов, решила спасти мою задницу, а не его.
— Я предпочла липовому договору дружбу человека, которого знаю гораздо дольше, — подмигнула ему Гарнет.
— Что ж, раз так, мне и самому надо будет как-нибудь попробовать, каково это – спасать настоящих друзей.

Расстояние между ними непринужденно сократилось. Гарнет нашла в себе силы улыбнуться и тут же почувствовала, как адреналин отхлынул, уступив место режущей боли.

— Эй, да у тебя все ухо в крови.
— Слегка поцарапало, подумаешь. Вот у тебя вся рубашка заляпана кровью. Или это такой рисунок? – насмешливо добавила Гарнет, тем не менее, прижав руку к голове.
— Думаю, что все же чужая кровь, — пропустив насмешку мимо ушей, ответил Джо. – Ты права, со стороны твое ухо выглядит не очень впечатляюще. Поэтому прости мне следующие три минуты, но я не могу вынести отсюда столь свежую заложницу.

И, взмахнув автоматом, Джо со всей силы ударил им Гарнет по лицу, а затем и вовсе принялся жестоко ее избивать.

Начало — Вступление
Предыдущая часть — Глава 10


 Учитель
 Цветочный бальзам. Глава 19
 Цветочный бальзам. Глава 20
 Цветочный бальзам. Глава 21

Войдите, чтобы комментировать